Как это будет по-русски

2 – Добрый день. Это вас Роднина беспокоит. Нет, не знаю, на что похож, это наш телефон, кремлевский. И это вам звонить? Все равно ж мы будем этот вопрос решать. Ну, это надо с ним, поскольку у нас сегодня очень сложный график. Это (нрзб.) Игнатенко. В семь вечера это будет уже (нрзб.) – Нет, может, где-то через час, через полтора.

На мой взгляд, эта оценка справедлива. Тщательная отделка» текста весьма важна для С. М. Гандлевского, и в «» это очевидно: все сюжетные ходы про-считаны, ни один герой, ни одна деталь не «потеряны» на протяжении всего повествования.

Однако из всех этих тре-угольников только один образует идейную основу романа. Так же как в «Машеньке», потеря любимой женщины соотносится с ут-ратой чего-то большего, что осталось для героев в прошлом и было связано с этой женщи-ной, с первой любовью.

Это та связь, которой Лев не станет спекулировать на своих вечерах, это то, из-за чего он уничтожит «китайскую тетрадь». Однако этот «сложный психологический рисунок», по выражению С. Костырко, не показался мне убедительным. И не пото-му, как мне кажется, что это все-таки один персонаж с постоянным характером, а потому, что автору не удалось наделить Криворотова 70-х гг. мироощущением молодого человека. Вообще, «перетекание» Чиграшова в Криворотова, по-моему, произошло не так уж неожиданно, оно было закономерным, и автор даже подготавливал читателя к это-му.

Это трагедия для того, кто перенял чужую судьбу, — собственная таким образом теряется. На протяжении всего повествования Криворотов-старший пытается по-нять, что же сломало его жизнь и когда это произошло. А разгадка проста — и Криворотов находит поворотную точку, в прин-ципе, без труда. «Этот день представляется мне воронкой, черной дырой, куда ухнуло что-то главное.

Но автор не стремится раскрыть этого в романе и даже не оставляет читателю каких бы то ни было ясных намеков — скорее всего, ответ не-известен ему самому. Но надо полагать, именно этот поворот авторской мысли, а не одно классическое звучание привлек к роману критику и публику.

Все ясно. Вы знаете, дело в том, что я сейчас в Норильске. Как сможете. – Хорошо, но если через полтора, это нормально? Поэтому он просил извиниться, но личных поздравлений он, к сожалению, принимать сегодня не будет. – А в другие дни? – Ну, и соответственно, не принимает он просто поздравления с днем рождения…

ПЕРЕТЕКАНИЕ СУДЬБЫ С. М. Гандлевский. «». М., 2003 г.

Да. – Будьте добры, с Александром Стальевичем я могу переговорить? Я понимаю. Но это мне нужно с ним переговорить, как он появится, я ему передам. Вы знаете, если сегодня, то это вторая половина дня… ну, если по-нашему, то это где-нибудь в районе шести часов. – Угу. Хорошо.

Мы – это Автомобильный всероссийский альянс. Александр Стальевич сказал: «Спасибо большое всем!» – Нет, это от нас персонально. Будет просто поздно уже… – Ну, просто сегодня попозже.. Я понимаю, … попозже, это во сколько? Хотела поздравить с днем рождения, но теперь я уже и (нрзб.) есть ряд производственных проблем.

Это отставка Касьянова

Роман С. М. Гандлевского «» был впервые опубликован в журнале «Знамя», №1 за 2002 г., в том же году был представлен на получение премии «Букер», а в 2003 г. — на премию им. Ап. Григорьева.

А что стало причиной этого «профессионального заболевания», как и в случае с Криворото-вым, не может ответить никто — не только автор «романа-комментария»

Но я не могу согласиться с Кузьминым в том, что от-ражение бытности литературных кругов делает «» романом «для своих». Вообще, по-моему, роман С. М. Гандлевского достаточно прозрачен для понимания, так что любое отыскивание смыслов далее тех, что заложены во взаимоотноше-ниях персонажей, кажется мне надуманным.

Сергей Гандлевский удивил в » прежде всего строго выстро-енным сюжетом и тщательной отделкой. Здесь сам рисунок, выверенная графика текста, то есть собственно художественное ремесло оказываются едва ли не самым главным». Так был охарактеризован роман в обзорной статье, посвященной номинированным на «Букер» произ-ведениям.

Мы хотели бы Александру Стальевичу подарок подвезти в связи с его, так сказать, днем рождения

Правда, как случается в произведениях, где тщательность в отделке материала граничит с некоторой искусственностью, роман кажется предсказуемым и излишне рациональным. Линия Чиграшов — Аня призвана расставить все точки над i в истории крушения надежд Криворотова, а потому ничего удивительного в том, что она открывается только в конце повествования.

И он прав, на мой взгляд, находя в этом дне поворотную точку своей судьбы. Но «перетекание» — это не повторение судьбы, это именно продолжение с той точки, где все для одного кончилось.